Юсупова Лейсан Рамзилевна,
преподаватель литературы
ГАПОУ «Казанский колледж технологии и дизайна»,
г. Казань, Россия
ФУНКЦИЯ НЕВЕРБАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ В РОМАНЕ
М.А. БУЛГАКОВА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»: ЖЕСТЫ, МИМИКА, МОЛЧАНИЕ
Аннотация: в статье анализируется роль невербальных средств коммуникации в структуре романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». На материале сцен с участием Воланда, Пилата, Мастера и Маргариты рассматриваются три типа невербальных сигналов: жесты, мимические проявления и феномен молчания. Автор приходит к выводу, что в булгаковском тексте невербалика не иллюстрирует речь, а заменяет её, берёт на себя смыслообразующую функцию, становясь инструментом власти, любви и экзистенциального выбора. Особое внимание уделяется сценам «без слов», где молчание оказывается содержательнее любого диалога.
Ключевые слова: невербальная коммуникация, М.А. Булгаков, «Мастер и Маргарита», жест, мимика, молчание, поэтика молчания.
Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» традиционно изучается с точки зрения философской проблематики, интертекстуальности и историко-культурного контекста. Однако до сих пор недостаточно внимания уделено тому, как персонажи общаются друг с другом — не только словами, но и телом, взглядом, паузой. Между тем Булгаков строит текст по законам сцены, где жест часто говорит громче реплики.
В данной статье мы рассмотрим три ключевых аспекта невербальной коммуникации в романе:
- Жест как знак власти, страха и манипуляции.
- Мимику (прежде всего взгляд) как инструмент психологической характеристики.
- Молчание как полноценное высказывание, несущее этический и метафизический смысл.
Жестовая система романа отчётливо делится на две сферы: мир земной (московский и ершалаимский) и мир потусторонний (свита Воланда). В первом случае жесты подчинены социальным нормам и страху; во втором — они абсолютно свободны, гипертрофированы и демонстративны.
Прокуратор Иудеи Пилат — персонаж, чьё тело постоянно выдаёт внутренний конфликт. Булгаков фиксирует мельчайшие жестовые детали: «Пилат как будто бы пожал плечами» (указывая на сомнение), «Пилат потер руки» (жест нетерпения и власти). Наиболее выразителен жест с виском: «Пилат поднял руку, потёр висок». Этот жест многозначен: физическая боль (гемикрания), усталость от необходимости принимать решение и одновременно — знак того, что прокуратор отгораживается от собеседника, закрывается от правды, которую несёт Иешуа.
Особого внимания заслуживает жест накрывания руки рукой — древний знак императорской власти, который Пилат демонстрирует перед толпой, утверждая свой статус. Однако в сцене с Иешуа этот жест ломается: Пилат хочет, но не может подать знак помилования. Невербалика здесь обнажает его трагедию — власть имеющий не властен над самим собой.
Воланд и его свита используют жесты иначе — как театральную бутафорию, подчёркивая ироническую дистанцию по отношению к миру людей. Коровьев (Фагот) постоянно жестикулирует: «отвесил низкий поклон», «сделал утрированный жест», «приложил руку к сердцу». Эти жесты нарочито театральны, их задача — не передать чувство, а высмеять саму возможность искреннего жеста в советской действительности. Когда Коровьев кланяется кондукторше трамвая, он пародирует не её, а всю систему ложной почтительности.
Сам Воланд жестикулирует скупо и экономно: «повёл плечом», «поднял бровь», «усмехнулся». Чем меньше жестов у князя тьмы, тем они весомее. Его жест-знак — указательный палец, которым он запускает цепочку событий (исчезновение Берлиоза, превращение Лиходеева). В контексте невербальной коммуникации Воланд — режиссёр, который почти не играет сам, но управляет жестами других.
В романе Булгакова лицо персонажа редко бывает нейтральным. Мимика всегда интенсивна, а взгляд выполняет функцию этического маркера.
Взгляд в ершалаимских главах — инструмент истины. Иешуа смотрит «прямо», «пристально», «с ласковыми глазами». Булгаков ни разу не наделяет его «бегающим» или «опущенным» взглядом. Напротив, Пилат «отводит глаза», «щурится», «смотрит мимо». В культуре Средиземноморья времён Иисуса прямой взгляд считался знаком чести и правды; отведённые глаза — признак лжи или страха. Булгаков использует эту архаическую семиотику сознательно: Иешуа не отводит взгляда даже перед смертью, Пилат — отводит постоянно, и именно в этом его трусость.
Особенно показательна сцена после казни, когда Пилат приказывает убить Иуду. Он не произносит приказа вслух, а лишь «смотрит» на Афрания. Взгляд прокуратора здесь — полноценный речевой акт, понятный посвящённому. Булгаков демонстрирует высшую степень невербальной коммуникации: взгляд, заменяющий вербальный приказ.
В московских сценах мимика становится индикатором духовной слепоты. Берлиоз во время разговора с Воландом «улыбнулся кривой улыбкой», «вытаращил глаза» — его мимика отражает состояние человека, который видит, но не понимает. Мимика обывателей в Варьете («широко открытые рты», «выпученные глаза») — это мимика не удивления, а животного ужаса перед явлением, не вписывающимся в их материалистическую картину мира.
Маргарита выделяется среди персонажей богатством мимических переходов. В сцене бала она держит лицо «неподвижной маской» — это сознательная мимическая самодисциплина королевы. Но после бала, в разговоре с Воландом, маска исчезает, и мы видим «слёзы на глазах», «дрожащие губы». Булгаков строит мимику Маргариты как сюжет: от застывшей маски через живое лицо к молчаливому плачу. Это путь от сделки к подлинной любви.
Самая сильная форма невербальной коммуникации у Булгакова — молчание. В романе есть несколько ключевых сцен, где диалог прерывается или вовсе отсутствует, а смысл создаётся именно паузой.
Первая сцена — встреча Мастера и Маргариты. Булгаков даёт минимальную реплику («Вам нравятся мои цветы?») и почти сорок строк описания того, что происходит без слов. «Она посмотрела на меня удивлённо, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!». Здесь Булгаков нарушает классическую драматургическую норму (показывай, а не рассказывай) ради другого принципа: подлинная любовь не требует слов, она опознаётся на довербальном уровне. Взгляд, пауза, движение воздуха — всё это замещает объяснение.
Вторая сцена — прощение Пилата в финале. Мастер «выпустил поводья», а Пилат идёт по лунной дороге, «разговаривая сам с собой». Но между ними нет диалога. Молчание здесь — форма примирения. Булгаков строит финал как немую сцену: персонажи уже всё сказали друг другу в предыдущих главах, теперь остаётся только присутствие. Функция молчания — знак завершённости, невозможности добавить что-либо к уже произнесённому.
Третья сцена — молчание Воланда перед полётом. Когда свита уже собралась, Воланд некоторое время молчит, глядя на Москву. Это не пауза — это высказывание. Молчание князя тьмы интерпретируется двояко: либо как усталость от игры с людьми, либо как момент подведения итога, когда слова уже не нужны, потому что всё и так произошло.
Булгаков наследует традицию «онемения» в русской литературе (от Гоголя до Платонова), но переосмысляет её: его молчание не трагическое бессилие, а сверхкоммуникация. В мире, где слова лгут (показания Берлиоза, речи Латунского, доносы Майгеля), молчание оказывается единственным честным языком.
Проведённый анализ позволяет утверждать, что невербальная коммуникация в романе «Мастер и Маргарита» выполняет три основные функции:
- Смыслообразующую — жесты и взгляды несут смысл, который невозможно передать словами (прощение Пилата, узнавание Маргариты).
- Характерологическую — тип жестикуляции и мимики дифференцирует персонажей (скудные жесты Воланда vs. гипертрофированные — Коровьева).
- Метафизическую — молчание становится способом существования перед лицом вечности, когда диалог уже завершён.
Писатель создаёт текст, который нужно не только читать, но и видеть. Каждая пауза, каждый отведённый взгляд, каждый недовершённый жест работают на общий замысел: в мире, где слова утратили доверие, единственной подлинной реальностью остаётся тело, его движение и его тишина.
Для дальнейших исследований перспективным представляется сопоставительный анализ невербальных систем в романах Булгакова и Набокова, а также изучение экранизаций «Мастера и Маргариты» с точки зрения режиссёрской интерпретации жестового кода.
Список литературы
- Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. — М.: Художественная литература, 1988. — 415 с.
- Кнабе Г.С. Знак. Истина. Круг. (К проблеме культурных взаимодействий в древнем мире) // Вопросы философии. — 1989. — № 6. — С. 55–69.
- Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века). — СПб.: Искусство-СПБ, 1994. — С. 45–67.
- Пекелис В.И. Невербальная коммуникация в художественном тексте: принципы и методы анализа. — М.: Флинта, 2018. — 192 с.
- Яблоков Е.А. Художественный мир Михаила Булгакова. — М.: Языки славянской культуры, 2018. — 440 с.